19:57 

Письмо Аридана Тсарну

Кэллиг
Я ненавижу серость дней и разбиваю зеркала. (с)
Знаешь, Тейлор, мне в последнее время снятся странные сны. Сюжет всегда разный, но суть... Я уловил её не сразу, сначала думал - это просто мои несбывшиеся мечты. А потом понял. Мне снится другая вероятность. Реальность, в которой я не стал Владыкой Тьмы.
Не помню, рассказывал ли я тебе, но в моей юности был один период, когда я был уверен, что моя жизнь закончена. Это случилось до того, как я окончательно принял Тьму - собственно, те события и подтолкнули меня потом к такому шагу. В общем, я тогда был молод, зол, неопытен и почти бессилен. Ни на что иное, как устраивать мелкие пакости старшим братьям, я способен не был. Но ещё у меня были широкомасштабные амбиции и нездоровое самомнение. Я был свято уверен, что небольшой, но отлично вымуштрованной армии и моей харизмы будет достаточно, чтобы уничтожить многовековую империю и моего дражайшего братца за компанию. Вообще, надо сказать, моя ненависть к империи была похожа на ревность. Как будто я в глубине души считал, что именно из-за увлечённости государственными делами у моего отца не было времени на меня. На самом деле, это всё чушь: отец в системе управления не понимал ни гоблина, а потому всё сваливал сначала на советников, а потом на Эльдира. Так что времени у него было, хоть отбавляй. И на старших моих братьев его вполне хватило. Но речь сейчас совсем не о моих несложившихся взаимоотношениях с отцом, а о том, что я мечтал уничтожить то, что построили мой дед и мой брат. И самонадеянно считал, что у меня это обязательно получится.
В какой-то степени, я был прав: сейчас, когда та эпоха стала даже не историей, а легендой, я понимаю, что моё вмешательство подкосило империю и предопределило её гибель, другой вопрос, что к окончательному развалу империи я уже непосредственного отношения не имел, так как отбывал в тот момент свой первый срок во Тьме. Итак, я собрал армию, объявил себя мессией Тьмы (Владыкой я начал называть себя позже) и двинулся на благословенную провинцию Алакар, которая была ближе всего. Цель я выбирал очень вдумчиво: самыми сильными провинциями по праву считались Гиддар и Алакар, но Гиддар не представлял интереса ни со стратегической точки зрения, ни с политической. А вот Алакар был провинцией богатой и являлся магической столицей империи. Алакские пограничные гарнизоны всегда содержались в идеальном порядке, но моя армия была достаточно сильна, чтобы сломать первое сопротивление, и достаточно мобильна, чтобы сразу совершить бросок вглубь страны, оторвавшись от преследования и выиграв немного времени – внутренние войска и в подмётки не годились пограничным. Захват Алакара должен был стать демонстрацией моей силы и подкосить дух и уверенность в себе защитников остальных провинций. Забегая вперёд, отмечу, что точно так же потом рассуждали и многие мои последователи, только вот, в отличие от меня, они зря игнорировали Гиддар. В моё время Гиддар только о том и мечтал, как выйти из состава империи. Но позднее Арсин привязал этот гордый народ так крепко, что враг империи автоматически становился врагом гиддарцев, а становиться врагом гиддарцев я не советую никому.
Алакар, как я и предполагал, пал очень быстро. Привыкшие к тому, что все преклоняются и трепещут перед ними, знаменитые алакские маги оказались неспособны оказать организованное сопротивление тому, кто их не боялся и был им равен. И Эльдир, чтобы не позволить мне привести в исполнение остальные части моего плана, лично возглавил направленную против меня из Беррии армию. Но армию эту он собирал второпях, а у меня к тому времени уже появилось подкрепление. Собственно, я был рад тому, как всё складывалось, потому что не сомневался, что тут-то Эльдир и погибнет. Сражение было тяжёлым и долгим, если честно, от обеих армий под конец мало что осталось. Когда я нашёл Эльдира, я подумал, что он похож на бога войны из старинных алаарских легенд: он был с ног до головы покрыт чужой кровью, Тириэль в его руке полыхал нестерпимым синим огнём, а в глазах моего старшего брата отражалось самое настоящее боевое безумие. На нём не было ни единой раны, хотя было видно, что он очень устал и держится на ногах лишь благодаря своей ярости. Я вступил с ним в бой. И выиграл. Потому что знал, что выиграю. А он - он, мой славный брат, никогда не ведавший поражений и никогда не считавшийся со мной, он боялся меня в тот момент. И он проиграл. И должен был погибнуть, но тут так удачно прибыл отряд эльфийских лучников под командованием Редена. Моя истерзанная армия была в мгновение ока изничтожена, а сам я попал в плен. Вот об этом-то я и хочу тебе сейчас рассказать.
Зачем Эльдир приказал посадить меня на цепь, вместо того, чтобы убить? Нет, дело не в том, что он не мог поднять руку на брата - мы с ним никогда не были по-настоящему братьями. Совсем наоборот, он хотел каждый день видеть мои страдания, упиваться ими, чтобы хоть как-то приглушить собственную боль. Он ведь потерял тогда глаз, в том бою, да и лицо его было сильно изуродовано, так что от его хвалёной красоты мало что осталось К тому же, всю оставшуюся жизнь сильно хромал на левую ногу. И всем этим счастьем его обеспечил я. Выродок, убивший сначала нашу мать, затем отца, а потом попытавшийся уничтожить ещё и брата. В какой-то степени я его даже понимаю. Чего уж там, я бы и сам поступил бы так же, а может, и более изобретательно. И вот тут-то в моих снах появляется расхождение. В реальности - в моей реальности - я проторчал в темнице то ли десять, то ли больше лет, потом Эльдир наконец умер, его сын позволил мне периодически выходить из темницы; однажды меня увидела прелестная дочка графа Герлиндона, влюбилась в меня до потери памяти и организовала мой побег. Девочку мне до сих жаль чуть ли не до слёз: я, как ну очень благородный рыцарь, на ней женился, только счастья ей это не принесло, и несчастная дурочка порезала себе вены после пары дюжин лет мучений рядом с безразличным мной и рождения трёх сыновей, которым было до неё дела не больше, чем мне. В моих же снах побег мне организовал Реден, который всегда относился ко мне с большим теплом, нежели Эльдир, и считал меня хоть и заблудшим, но всё же братом, а потому не мог принять то, как обходился со мной Эльд. Кроме того, после того памятного поражения Эльдир так и не пришёл в себя и окончательно сошёл с ума, полностью забросив все государственные дела и сосредоточившись исключительно на укреплении и реформации армии, так что вся политика свалилась на второго из моих братьев, а он, надо сказать, никогда всего этого не любил. Узнав о моём побеге и о том, что мне помог Ред, Эльдир просто обезумел от гнева (насколько может обезуметь и без того психически нездоровый человек) и отправился в погоню. Лично. Видимо, опыт предыдущего нашего с ним столкновения его ничему не научил. Или он считал, что я ещё слишком слаб, чтобы справиться с ним. Редена он вряд ли принимал в расчёт, так как привык видеть в нём своего слабого младшего братика, ни на что без его помощи не способного, а не взрослого мужчину и сильного опытного мага, прошедшего не одну войну. Чем всё это кончилось, я пока не знаю, но вряд ли чем-то хорошим. Однако во всём этом бреде есть одна деталь, которая никак не выходит у меня из головы. В той реальности у меня был брат. Действительно был. Брат не только по крови, но и по духу. Который ради меня рискнул всем, пошёл против Эльдира, вытащил меня из дерьма, вернул мне веру в себя и дал надежду на то, что ещё не всё кончено. И в одном я уверен точно: если бы в моей реальности Реден был рядом со мной, если бы я видел в нём брата, а не ещё одного врага, всё было бы иначе. Моя жизнь была бы другой. История всего Алаара и первой Арнарской Империи была бы другой. И, знаешь... мне не хватает его. Мне безумно, до боли в закушенной губе хочется, чтобы всё это вдруг оказалось настоящим. Но я слишком хорошо помню, как всё было на самом деле.

@темы: Аридан, Истинная цена крови, Легенды

   

Хроники Арнарской Империи

главная