marjukka
в черноземье заозерья в человеке рос сорняк
Для Мики - Тсарн, ключевое слово "Бессонница" предупреждаю - писалось довольно давно)))

Открываешь окно и видишь: дым. Дым скрадывает очертания деревьев, домов вдали, звезд на небе, только луна - еле различимый круг. Никаких танцующих теней, никаких полуживых узоров на занавесках, ничего того, что стало таким привычным за последние годы. Никакой живой тьмы. Один дым, светло-серый, будто светящийся серебром в лунном свете, такой тяжелый, что его не разгонит и ветер, дувший всю ночь. Впрочем, чего уж там, конкретно в этом месте безветренной погоды не бывает вовсе. Картину довершает чей-то высокий голос, негромкий, но кажется, что он постепенно заполняет собой все пространство. Сначала голос один - мужской, потом к нему добавляется женский, чуть позже добавилась и музыка. Медленная и торжественная. Очень медленная и очень торжественная.

Тсарн потряс головой. Эксперимент под кодовым названием "Бессоница" можно считать завершенным. Безболезненно для организма и сознания некромант смог не спать три недели, и только на четвертой начались галлюцинации.
Можно было бы и продолжить, но Тсарн никогда не любил дарквэйв.

Дарриэн/Рэнна, гет, подростковая романтика, банальщина и никакого хэппи-энда

Дарриэну да Ворру четырнадцать лет и он, конечно, знает о жизни все. Ну, пусть не все, но самое главное: Джеймс - самый храбрый человек на свете, по книгам можно научиться чему угодно, его приемный отец - Владыка тьмы, любовь - абсолютная, невероятная глупость для взрослых, которая всегда мешает действительно важным вещам. Для Дарриэна нет ничего важнее знаний. Дарриэну кажется, что он всемогущ, бессмертен и вечно молод.
Когда он в первый раз видит Рэнну - дочь учителя - то презрительно фыркает. Все в ней - зеленая рубашка, черные брюки, коса чуть ли не до пояса, мягкая улыбка - указывает на то, что она самая обычная девчонка.
У самой обычной девчонки в глазах - искры насмешки и бескрайнее небо, в волосах - пламя лесного пожара, в голосе - мягкость шелка и бархата. В ней, конечно, нет никакой утонченности, она неплохо владеет парными клинками, плавает намного лучше Дарриэна с братом, управляется с лошадьми, как заправская наездница, но в ней есть что-то спокойное, древнее, мудрое, как будто на самом деле она - дракон.
Дарриэн читал про драконов в книгах, говорят, что они умеют завораживать взглядом. Дарриэн просто уверен, что Рэнна дракон, зачем-то принявший человеческий облик, иначе почему он не может оторвать от нее взгляда?
Месяц Дарриэн учится танцевать - избегая в детстве уроков (если быть точнее, сбегая с них), теперь он наверстывает упущенное. Джеймс смеется над ним, и Дарриэн без сомнений бьет его в челюсть. В драке для них нет ничего нового, ну, кроме повода.
На балу в честь очередного праздника Дарриэн приглашает Рэнну на танец, страшно гордится тем, что ни разу не наступил ей на ноги, смущается, смущается, смущается, снова танцует с ней, праздник оканчивается, Дарриэн пытается сбежать, но тут ее губы находят его.

Рэнне де Мейнир четырнадцать, и она не считает себя хоть сколько-нибудь умной. Она любит свежий воздух, ей нравится танцевать, охотиться, фехтовать и плавать, она всегда с вниманием и интересом слушает рассказы наемников своего отца. Ей не свойственна усидчивость и интерес к наукам, что, по мнению отца, "в принципе нормально для девицы, вырастет - образумится". У ее отца есть двое учеников, и она совсем не интересуется ими. Скучны, как все сверстники, думает она.
Когда Рэнна в первый раз видит Дарриэна, то поражается его пальцам - они заляпаны чернилами, что, по мнению отца (он говорит ей это шепотом, с улыбкой), "свидетельствует о прилежании, а так же о некоторой доли занудства".
Рэнна влюбляется в Дарриэна безоговорочно, с первого взгляда, она смеется над его смущением и нерешительностью, и когда да Ворр, покраснев до ушей, пытается отбежать от нее в конце последнего танца на празднике Единения, она придерживает Дарриэна (кажется, за рукав), аккуратно ведет его к выходу в сад, где сбрасывает такие неудобные туфли, встает на цыпочки и, наконец, целует.
Легкое касание, но ей кажется, будто мир остановился ради этого момента.

Дарриэн чувствует себя будто бы вышедшим из больницы, где его держали с рождения - там были серые стены и маленькие окна, но вот он выходит из ворот, поднимает глаза - и на него обрушивается необъятное небо. И он задыхается от восторга и благоговения, падает на колени, и если его небо хочет слушать его, если небу интересны его рассказы, то он готов говорить до скончания веков. Если его небу приятны прикосновения... но тут Дарриэн путается в метафоре окончательно.
Рэнне чуточку любопытно, как можно все время быть таким серьезным, и она пытается научить Дарриэна улыбаться, смеяться и жить легко.
Они встречаются каждый вечер, тайком, но, разумеется, все окружающие о них знают. Яркий румянец Дарриэна, когда он смотрит на Рэнну, ее радостная улыбка в ответ.
Как-то раз он приносит ей гигантский букет сирени, и ее аромат становится для Дарриэна и Рэнны символом их времени, их эпохи, ведь они всегда будут, всегда будут - вместе, ведь им так хорошо, так счастливо, так интересно друг с другом.

Джеймс смеется, но Дарриэн уже не злится на этот смех.

Как-то раз Рэнна понимает, что ей становится скучно. По мнению отца, "скука - это конец", и она бежит с юным наемником в кругосветное путешествие, оставляя записку семье и поцеловав Дарриэна на прощание в лоб. Легко, но ему кажется, что в этот момент мир рушится вокруг него.

В 1137 году, после смерти приемной матери и отречения от тьмы приемного отца, Дарриэн становится Владыкой Тьмы сам. Кинжал отца входит в грудь сына, так надо, таковы правила, и Тьма не терпит иного.

Если бы представителям рода де Мейнир была свойственна жалость, возможно, Рэнна бы испытала это чувство, но она не жалеет ни о чем.
Ей только немного грустно от того, что того смешного, смущенного, прилежного и умного мальчика - больше нет.

Рэнне де Мейнир двадцать пять, когда Дарриэн да Ворр уходит во Тьму и сорок один, когда он возвращается.
Она считает себя взрослой, умной и циничной женщиной, но когда она видит, каким монстром становится ее первая любовь, Рэнна первый раз полностью осознает, что такое боль.

Для Тами - Тсарн, Джеймс и Дарриэн, про методы обучения

Входя в комнату, Тейлор первым делом показывает мальчишкам, куда нужно сесть, потом выключает свет и идет к своему месту - рядом с сенсорной панелью. Чуть откинувшись назад, Тсарн проводит пальцами пару раз по панели, выводя на голографический экран изображение.
- Джеймс. Что ты видишь?
- Большой черный прямоугольник, - с легким недоумением отвечает да Ворр.
- Это изображение музыкального инструмента.
Тсарн проводит по панели еще пару раз, и изображение на экране сменяется другим, в этот раз - чертежами, схемами и некромантическими символами.
- Думаю, Дарриэн сможет объяснить нам, что это.
Тот чуть наклоняет голову, всматриваясь в изображение.
- Символы понятны. Призыв душ, находящихся в земле в радиусе нескольких километров. Потом эти души распределяются в группы по определенному признаку - пока не понимаю, по какому, - и активируются по нему же при игре на инструменте, там довольно простая схема.
Джеймс сидит молча, поражаясь тому, насколько коротко и связно можно изложить суть этих кошмарных чертежей. Впрочем, это же Дарриэн. Он страшно умный.
- В целом, все верно. Признак, который ты не смог понять - тональность. Я бы назвал ее для краткости тональностью голоса, но тут все немного сложнее.
- Получается, - с некоторой дрожью в голосе говорит Джеймс, - это что-то вроде фортепиано? Только тут не молоточки бьют по струнам при нажатии клавиши, а активируются... души?
- Да. Древняя, грубоватая работа. Одна из первых попыток применения некромантии в области музыки. - Тейлор улыбается.
- Учитель, а наши современные синфоны, они же сделаны на основе классической магии?
- Именно, - легкое прикосновение к панели, - и я сейчас поясню вам принцип работы.
- Зачем? - это Дарриэн, и Джеймсу очень хочется, чтобы тот замолчал, но не орать же на него в присутствии учителя. - Нас привезли к вам, сказали, что вы нас будете обучать магии, бою и прочему, а вы заводите разговор о музыке?
- О, бунт на корабле. - Выдержанная пауза, потом улыбка. Очередная. - С музыки все начинается. В целом, музыка - такая штука, которая замечательно гармонизирует восприятие, учит составлять из частей целое, а не дробить его без конца на кусочки, как обычно поступает наука. Пожалуй, - голос Тсарна становится отстраненным, - музыку можно назвать способом восприятия мира, как раз это я и хотел вам показать. Целое в малом, и цепь непрерывна.
- Это замечательно! Но вы ничего не говорите о музыке как таковой, вы рассказываете про устройство музыкальных инструментов! - дрожащий голос, в глазах Дарриэна - детская злость.
- А потом мы бы перешли к физике, покопались бы в причинах возникновения звука и его природе. Но раз вы не хотите...
- Джеймс, не отмалчивайся! И только не говори, что тебе все это интересно.
- Сейчас я как раз удивляюсь тому, что все это не интересно тебе, ведь ты же всегда любил подобные системы. – Джеймс немного удивлен, что выдал такую фразу. Получилось очень по-взрослому, как ему кажется.
Дарриэн обиженно наклоняет голову и замолкает.
- Итак, если возражения иссякли, продолжим.

***

- Магия нужна для того, чтобы менять мир к лучшему.
- Ты идеалист. Магия - просто инструмент, ее можно использовать, как угодно.
- Тогда почему не для помощи людям?
- ...или наука. Ведь в магии столько неизведанных областей, и если разобраться в них...
- Господа да Ворры, вы собираетесь идти завтракать?

***

Лодка утыкается носом в берег. Ветер чуть раскачивает деревья - кажется, это какая-то местная разновидность пальм. Солнце жарит вовсю, на небе ни облачка. Море - ярко-бирюзового цвета – льнет к белому песку.
- Итак, вот вам долгожданное действие. Я оставляю вас на острове, скажем, на неделю. По истечению этого срока возвращаюсь, и вы объясняете мне, что вы тут за это время поняли. Мне интересны все моменты, начиная с пропитания и кончая внезапными философскими озарениями.
Джеймс выпрыгивает из лодки, осторожно опускается на колени и зарывается пальцами в песок. Задумчиво смотрит в сторону пальм.
- Остров обитаем?
- Только животными.
Дарриэн выходит, осторожно пробуя ногой землю.
- Зыбучих песков тут нет. Прямой опасности для жизни - тоже, ну, если только кокос не упадет вам на голову.
- И вы ничего нам с собой не дадите?
- Конечно, дам, как же без этого! - Тейлор опять улыбается, тянется к носу лодки, достает из-под скамьи мешок, вытаскивает оттуда два длинных ножа и веревку. - Постарайтесь не прирезать друг друга и не передушить. Чао.
Лодка отчаливает. Братья переглядываются, на их лицах - одинаковое недоумение.
Весь следующий день они исследуют остров. Выясняют, что он небольшой, что из местной растительности вполне можно устроить себе шалаш, а из местной живности – рискнуть приготовить еду. Стрекочут цикады, орут птицы.
Вечером братья решают опробовать себя в охоте, и Джеймс первый раз в жизни убивает живое существо. По виду оно немного напоминает кошку, по вкусу оно самое прекрасное из того, что он когда-либо ел. Дарриэн быстро съедает свою порцию, после чего удирает в сторону пляжа, и что-то чертит на песке лезвием ножа.
К вечеру следующего дня Джеймс открывает в себе радость первобытного охотника, а Дарриэн первый раз призывает демона.
Проходит неделя.
- И что же вы поняли?
Дарриэн, захлебываясь восторгом первооткрывателя, начинает рассказывать про свежеизобретенное заклятие, позволяющее одновременно удерживать демона в определенном месте, заставлять его выполнять приказания и использовать в промышленных целях энергию, которую он затрачивает при выполнении задания.
- ...учитель, и с помощью этого заклятья мы добыли огонь!
Джеймс, немного смутившись:
- С помощью трения у нас ничего не получилось.
- Потрясающе. Что еще?
Дарриэн хочет продолжить про свое заклятье, но Джеймс его прерывает, начиная говорить как-то сбивчиво, неуверенно.
- Знаете, в предпоследнюю ночь я лежал на песке, смотрел на звезды, и мне вдруг подумалось, что мы все - одно и то же с миром. То, из чего состоит мое тело, было когда-то частями звезд, травы, пыли, тел других людей, оно было водой и ветром. И мне показалось, что магия - не для того, чтобы что-то делать, она просто есть - часть этого мира, делающая его совершенным, как один из кусочков мозаики...
- И зачем же она тогда дана нам? - резко встревает Дарриэн.
Джеймс мгновенно замолкает, задумавшись. Тут вступает Тейлор.
- Не думаю, что магия дана с какой-то целью. Она просто есть. И если она есть у нас, то почему бы и не научиться работать с ней? Давайте в лодку, вам, как я вижу, пора за работу.
- Учитель, - тихо окликает его Джеймс, - это то, про что вы говорили в тот, первый день? Про музыку как способ восприятия мира?
Тейлор кивает с довольным выражением лица.
- Ты хорошо учишься, Джеймс.
Тому почему-то резко становится обидно.

***

Когда Джеймс узнал, что его с братом отдают на воспитание, он сразу представил, что их будут учить драться. Как в старых книгах - выходят один на один, учитель и ученик, первый показывает второму приемы...
На практике его ожидания, конечно же, не оправдались.
Учитель подводит их к входу в какое-то помещение. По идее, этот вход - дверь, но язык не поворачивается назвать ее так. Почему-то.
- Смотрите и запоминайте, юные падаваны. Это - симулятор боя. Рядом с входом находится панель. Я вбиваю туда условия сражения, вы заходите внутрь и деретесь. Сражение прекращается либо со смертью всех ваших противников, либо с вашей.
- Но мы же ничего не умеем...
Де Мейнир вскидывает брови и молчит.
- Вы нас учить не собираетесь?
- Сами научитесь. В процессе. Кстати, сражение записывается, сможете потом внимательно изучить.
Тейлор быстро набирает что-то на панели, распахивает дверь приглашающим жестом.
Джеймс и Дарриэн переглядываются и заходят внутрь.

Проходит год с тех пор, как они начали учиться у Тсарна и полгода с начала их работы на симуляторе. Раз в неделю у них получается выйти оттуда победителями.
Последние несколько месяцев, заходя в дверь, они оказываются в невесомости. Зажигается свет, и с разных сторон появляются противники, стремящиеся уничтожить друг друга - и братьев. Оборудования либо оружия нет никакого, только перила на стенах - и простейшие одноразовые заклинания, молния и лед.
В одно из занятий Дарриэн догадался, что с помощью этих заклятий можно превращать своих противников в оружие. Джеймс по-прежнему предпочитал использовать свои навыки рукопашного боя.
Через несколько занятий они начали тренироваться отдельно.

***

- Ну что, надоело вам играть в игрушки? - Тейлор, как всегда, жизнерадостен.
В ответ - вялое бурчание.
- Не вижу энтузиазма! Сегодня, мои дорогие ученики, мы идем в море. Что вам говорят такие слова, как абордаж, такелаж, грот-мачта... и битва на палубе чужого корабля?
В глазах Джеймса вспыхивает детский восторг.
- Мы будем сражаться с пиратами?
Дарриэн молча закрывает лицо рукой.

***

Проходит несколько лет, и их обучение подходит к концу. Братья научились выживать в любой обстановке, включая невесомость, освоили всевозможные виды боя, подчинили себе свою магию, и, наконец, научились понимать и уважать своего учителя.
В последний день наставник зовет их во внутренний двор своего особняка. Но там нет привычного небольшого сада, вместо него возвышается какое-то странное строение.
- Вы молодцы, и я горжусь вами, - голос Тейлора сегодня удивительно холоден, - кроме того, вы нашли свои пути. Но некоторые традиции надо соблюдать.
В строении прямо напротив Джеймса вспыхивает огонь, и появляется нечто вроде двери.
- Это Лабиринт. Вы проходите его и становитесь свободными.
Джеймс хочет возразить, спросить, выругаться, наконец - "что за дхашевый Лабиринт?!", но почему-то не может даже пошевелить языком. Он смотрит на брата - и видит, что его глаза спокойны. "Значит, все в порядке" - думает Джеймс.
- Удачи, - завершает Тсарн, и - неожиданный жест - треплет их по голове. - Итак, сначала заходит Джеймс. Не ищите друг друга, парни, каждый проходит свой собственный Лабиринт.
Джеймс чуть кивает - мол, понял, благодарен, - и шагает в пылающий проем.

Для Мики - про Эзен, Элгара, и почему он на ней не женился

Ей лет было, наверное, под сотню уже. От глаз ее разбегались лучистые морщинки, про них всегда говорят, что они лицо добрым делают, но ее лицо добрым не было. Волосы седые, длинные - до пояса доходили, наверное, - обычно забраны в высокий хвост, который смотрелся на человеке ее лет так странно, или в косицу заплетены. Запястья тонкие, хрупкие, как и длинные пальцы - обманчивое впечатление, уж Ришка-то это знала - старуха была удивительно сильной для человека ее лет. В молодости, наверное, и ловкой была, да прошло уже время ее молодости, давно прошло.
Звали ее Эзен, и она была, как бы сказать, чем-то вроде местного дива.
А еще она рассказывала истории. В основном немного мрачные - во многих присутствовала смерть, но и добрые были, и светлые, после них всегда снились сочные, яркие, напоенные волшебством сны.
Вот и сегодня был вечер истории. Ришка подошла к Эзен, полуприсела - жест почтения, уселась на пол и уставилась прямо в глаза старухе. Та улыбнулась, взяла в руки вязание... Ришка боялась признаться себе, насколько неуместно смотрится рукоделие в этих руках. Эзен много вязала последние несколько лет, и все одно и то же - что-то навроде занавеса.
- Здравствуй, девочка, - тихое звяканье спиц, петля к петле. - Знаешь, девочка, сегодня не будет сказок о море, о драконах и небе, о богах и смертных. Сегодня я расскажу тебе о принце на белом коне. Ты мечтаешь о нем?
Ришка молчала. Голос Эзен стал жестче:
- Мечтаешь?
- Нет, бабушка.
- Нет?!
Сверкнула спица, девочка не успела даже вскрикнуть.
- Так-то, - сурово сказала Эзен. - Врешь ведь, знаю, врешь. О принце... знаешь, девочка, когда-то я была молодой. В те времена я прекрасно представляла себе, как устроен мир, в чем смысл происходящего, и что я должна делать. Я умела многое, понимала чуть меньше и ни во что не верила. Но я любила.
Петля к петле, слово к слову. Ришка сидела, затаив дыхание. Первый раз Эзен начала историю про себя.
- Я любила, и мой избранник был совсем не принцем на белом коне. Он был императором огромной страны, и холодным было его сердце, и всегда спокойным был его взгляд, и сам он был скалой. Мой избранник не любил меня, но ценил, и теплыми были его руки, когда он меня касался, и мнилось мне - это все, что способно дать его сердце. Он ценил меня, я хранила его жизнь, следила для него за другими людьми, защищала, как могла - а могла я, как уже говорила, многое. Я была... слово с языка соскочило... профессионалом я была, то есть знала, что делала. И шло время, и настал день, когда мой император нашел ту девушку, что солнцем озарила его каменное небо, и растаяло его сердце. Они поженились - простолюдинка, она не могла стать так просто супругой правителя, но это уладили. Вся империя была поражена - при расчетливости и практичности избранника моего люди ожидали, что супругой его станет отнюдь не трепетная дева.
Петля к петле, слово к слову... левая рука Эзен как-то странно дернулась.
- Некоторое время мне казалось, что счастья моего избранника будет достаточно для счастья и мне, но я ошибалась. Со временем становилось все больнее и хуже, и я пошла к нему, и сказала, что хранить его жизнь больше не могу. Нахмурил он брови, но отпустил меня. А я пошла к ведьме.
Ришка подумала вдруг, что это обычное поведение для покинутой возлюбленной. Пойти к ведьме, и с помощью ее заклятий отомстить, но цена окажется непомерной. В сказках всегда получалось так.
- Знаешь, девочка, в тех краях даже воздух был наполнен волшебством, людей, которых не могли творить заклинания, и не было почти, но я не верила этим волшебникам, я верила ведьмам, про которых слышала с детства, и я пошла к одной из них. Поздно ночью я вышла из дома, и ступила на лесную тропинку, и шуршали ветви деревьев над моей головой, и страшно кричали совы. Я нашла хижину лесной ведьмы, и постучалась в дверь ее. Она открыла мне и сказала, что ждала меня. "Не прошу о мести", - сказала тогда я, достав оружие, - "и не прошу вернуть любовь, потому что не любил он меня. Прошу об одном, ведьма, и ты сделаешь это - чтобы в момент ее смерти он вспомнил обо мне". Кивнула ведьма, и попросила меня убрать нож, и пошла она творить заклинание. Множество странных растений и порошков бросила она в котел, тот вскипел и выбросил сноп алых искр. "Твоя просьба будет исполнена", проскрипела ведьма. "Какова же плата?" - спросила я.
Ришка затаила дыхание и даже зажмурилась.
- «Ты уже заплатила свою плату, убийца-хранительница», сказала мне ведьма. Недоуменно пожала плечами я и отправилась домой. Такова моя история, девочка. Она не нова и не поучительна, но давно стоило рассказать ее. Знаешь, что, девочка? Та дева, что похитила сердце моего избранника, скоро умрет.
И он вспомнит обо мне.

Петля к петле, Эзен вязала погребальный саван для императрицы Роггерика.

@темы: Роггерик